Художественная литература
Война и мир - Часть 3
- Информация о материале
- Автор: Лев Николаевич Толстой
- Hits: 2997
Страница 4 из 100
| "Mais, mon cher, I did this for my own sake, to satisfy my conscience, and there is nothing to thank me for. No one has ever complained yet of being too much loved; and besides, you are free, you could throw it up tomorrow. But you will see everything for yourself when you get to Petersburg. It is high time for you to get away from these terrible recollections." Prince Vasili sighed. | – Mais, mon cher, [Но, мой милый,] я это сделал для себя, для своей совести, и меня благодарить нечего. Никогда никто не жаловался, что его слишком любили; а потом, ты свободен, хоть завтра брось. Вот ты всё сам в Петербурге увидишь. И тебе давно пора удалиться от этих ужасных воспоминаний. – Князь Василий вздохнул. |
| "Yes, yes, my boy. And my valet can go in your carriage. Ah! I was nearly forgetting," he added. "You know, mon cher, your father and I had some accounts to settle, so I have received what was due from the Ryazan estate and will keep it; you won't require it. We'll go into the accounts later." | – Так-так, моя душа. А мой камердинер пускай в твоей коляске едет. Ах да, я было и забыл, – прибавил еще князь Василий, – ты знаешь, mon cher, что у нас были счеты с покойным, так с рязанского я получил и оставлю: тебе не нужно. Мы с тобою сочтемся. |
| By "what was due from the Ryazan estate" Prince Vasili meant several thousand rubles quitrent received from Pierre's peasants, which the prince had retained for himself. | То, что князь Василий называл с «рязанского», было несколько тысяч оброка, которые князь Василий оставил у себя. |
| In Petersburg, as in Moscow, Pierre found the same atmosphere of gentleness and affection. He could not refuse the post, or rather the rank (for he did nothing), that Prince Vasili had procured for him, and acquaintances, invitations, and social occupations were so numerous that, even more than in Moscow, he felt a sense of bewilderment, bustle, and continual expectation of some good, always in front of him but never attained. | В Петербурге, так же как и в Москве, атмосфера нежных, любящих людей окружила Пьера. Он не мог отказаться от места или, скорее, звания (потому что он ничего не делал), которое доставил ему князь Василий, а знакомств, зовов и общественных занятий было столько, что Пьер еще больше, чем в Москве, испытывал чувство отуманенности, торопливости и всё наступающего, но не совершающегося какого-то блага. |
| Of his former bachelor acquaintances many were no longer in Petersburg. The Guards had gone to the front; Dolokhov had been reduced to the ranks; Anatole was in the army somewhere in the provinces; Prince Andrew was abroad; so Pierre had not the opportunity to spend his nights as he used to like to spend them, or to open his mind by intimate talks with a friend older than himself and whom he respected. | Из прежнего его холостого общества многих не было в Петербурге. Гвардия ушла в поход. Долохов был разжалован, Анатоль находился в армии, в провинции, князь Андрей был за границей, и потому Пьеру не удавалось ни проводить ночей, как он прежде любил проводить их, ни отводить изредка душу в дружеской беседе с старшим уважаемым другом. |
| His whole time was taken up with dinners and balls and was spent chiefly at Prince Vasili's house in the company of the stout princess, his wife, and his beautiful daughter Helene. | Всё время его проходило на обедах, балах и преимущественно у князя Василия – в обществе толстой княгини, его жены, и красавицы Элен. |
| Like the others, Anna Pavlovna Scherer showed Pierre the change of attitude toward him that had taken place in society. | Анна Павловна Шерер, так же как и другие, выказала Пьеру перемену, происшедшую в общественном взгляде на него. |
| Formerly in Anna Pavlovna's presence, Pierre had always felt that what he was saying was out of place, tactless and unsuitable, that remarks which seemed to him clever while they formed in his mind became foolish as soon as he uttered them, while on the contrary Hippolyte's stupidest remarks came out clever and apt. | Прежде Пьер в присутствии Анны Павловны постоянно чувствовал, что то, что он говорит, неприлично, бестактно, не то, что нужно; что речи его, кажущиеся ему умными, пока он готовит их в своем воображении, делаются глупыми, как скоро он громко выговорит, и что, напротив, самые тупые речи Ипполита выходят умными и милыми. |
| Now everything Pierre said was charmant. Even if Anna Pavlovna did not say so, he could see that she wished to and only refrained out of regard for his modesty. | Теперь всё, что ни говорил он, всё выходило charmant [очаровательно]. Ежели даже Анна Павловна не говорила этого, то он видел, что ей хотелось это сказать, и она только, в уважение его скромности, воздерживалась от этого. |
| In the beginning of the winter of 1805-6 Pierre received one of Anna Pavlovna's usual pink notes with an invitation to which was added: "You will find the beautiful Helene here, whom it is always delightful to see." | В начале зимы с 1805 на 1806 год Пьер получил от Анны Павловны обычную розовую записку с приглашением, в котором было прибавлено: «У меня будет прекрасная Элен, на которую никогда не устанешь любоваться». |
